Жан-Поль Коста: мои мысли все время возвращаются к Протоколу № 14

Речь Председателя Европейского Суда по правам человека Жана-Поля Коста, произ-внесенная на торжественном открытии судебного года в Страсбурге 19 января 2007 года.

Перевод Максима Тимофеева, доцента кафедры государственно-правовых дисциплин Северо-западного филиала Российской правовой академии Министерства юстиции РФ, кандидата юридических наук (г. Санкт-Петербург).

Госпожа заместитель Генерального секретаря Совета Европы, господин председатель Комитета министров, господин министр юстиции, господин префект региона Эльзас, уважаемые председатели судов, дамы и господа, дорогие коллеги!

Позвольте поблагодарить вас за то, что вы пришли на официальную церемонию открытия нового судебного года в Европейском Суде по правам человека (далее – Суд. Прим. переводчика). Присутствие столь многочисленной аудитории, а также большого числа высокопоставленных гостей - большая честь для моих коллег и для меня лично. Это свидетельствует о том уважении и признании, которыми пользуется Суд не только в Европе, но и за ее пределами, а также заставляет с надеждой смотреть в будущее в этот непростой момент в истории Суда, насчитывающей уже пять десятилетий.

Сегодняшняя церемония совпадает с выходом в отставку моего предшественника, Председателя Люциуса Вильдхабера (Luzius Wildhaber), достигшего предельного возраста, установленного для занятия должности судьи Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция. Прим. переводчика), определяющей правила функционирования нашего института.

Сначала – осуществляю эту почетную обязанность с удовольствием и искренностью – хотел бы выразить Люциусу Вильдхаберу то уважение, которого он заслуживает. Он был избран судьей от Швейцарии в 1991 г. и впоследствии благодаря доверию его коллег, выраженному подавляющим числом голосов в 1998 г., а также при последующих выборах, стал Председателем Суда. Начало исполнения Люциусом Вильдхабером обязанностей Председателя совпало со вступлением в силу Протокола № 11 к Конвенции, сыгравшего немалую роль в коренной реформе нашей системы. На протяжении следовавших друг за другом сроков полномочий Председателя Вильдхабера нагрузка на Суд, по мнению некоторых наблюдателей, росла в геометрической прогрессии. За девять лет количество поступающих новых заявлений увеличилось в шесть раз, и сейчас средний годовой показатель равняется примерно 40 тысячам жалоб. Благодаря неутомимым усилиям судей и работников Секретариата Суда, а также благодаря дополнительным ресурсам, предоставленным Суду государствами - членами Совета Европы, Суд смог справиться с этой задачей, хотя текущее количество дел, подлежащих рассмотрению Судом, – около 90 тыс. – достигло того уровня, за пределами которого процесс рискует стать неуправляемым. Я вернусь к этой мысли позже.

Люциус Вильдхабер возглавлял Суд и руководил его деятельностью со знанием и мудростью, с уверенностью и человечностью, с энтузиазмом и эффективностью. В частности, он лично сделал многое и преуспел в том, чтобы наш институт стал более известен для всех национальных судебных систем и властей, включая государства, присоединившиеся к европейской системе защиты прав человка совсем недавно. Он немало сделал и для того, чтобы в европейских странах существенно расширилось представление о сути такой защиты. За это я хочу выразить ему благодарность, а также воздать должное за многие иные аспекты его деятельности в Страсбурге. Люциус Вильдхабер оставит о себе в истории память не только как о выдающемся судье и юристе, но также как о великом Председателе. Я знаю (точнее, с каждой минутой я начинаю осознавать это все более), что замещать эту должность после него, - большая честь и нелегкая задача.

Дамы и господа, согласно нашей традиции эта церемония предоставляет возможность взглянуть на функционирование Суда в прошедшем году. Я уделю этому немного времени, чтобы большую часть замечаний посвятить дальнейшим перспективам.

Я знаю, статистика бывает скучной. Поэтому я ограничусь тем, что приведу лишь некоторые цифры, которые позволяют составить общее представление об объеме работы судей в 2006 году. Более 39 тысяч заявлений были зарегистрированы, точнее, направлены в орган, уполномоченный принимать решения, другими словами, требовали судебного решения. По 30 тысячам заявлений были приняты окончательные решения или постановления. Разница между этими двумя цифрами указывает на неприятный «дефицит», составляющий почти 10 тысяч заявлений. Количество дел, ожидающих рассмотрения, в начале 2007 г. составляет практически 90 тысяч, и из них более 65 тысяч направлены в орган, компетентный принимать решение. Сравнение с цифрами 2005 г. показывает рост показателя общего числа поданных заявлений на 11%. Количество дел, ожидающих рассмотрения, к концу года увеличилось на 12%. Эти цифры вызывают тревогу, особенно в контексте многолетней устойчивой тенденции роста, несмотря даже на некоторый прогресс в деле снижения упомянутого «дефицита».

Суд, столкнувшись с таким положением дел, безусловно, не сидел, сложа руки. В 2006 г. количество разрешенных дел выросло на 4%; при этом количество вынесенных постановлений увеличилось практически на 40%, что отразило политику Суда по сосредоточению больших ресурсов на более значимых делах. За два последних года общее число разрешенных заявлений выросло на 40%, хотя, очевидно, финансовые ресурсы и штатные единицы, предоставленные Суду, даже если и росли, то не в сопоставимых пропорциях.

В действительности, наш Суд стремится постоянно повышать эффективность работы, рационализируя и модернизируя ее методы. Секретариат провел реструктуризацию подразделений и приступил к воплощению некоторых мер, которые рекомендовал лорд Вульф (Lord Woolf of Barnes) в своем докладе, представленном после изучения системы менеджмента Суда в 2005 г. В Секретариате Суда был создан специальный отдел, призванный решить проблему задолженности по рассмотрению наиболее старых заявлений. Наконец, за счет сокращения числа судей в каждой из Секций и числа судей, замещающих основных в конкретном деле, 1 апреля 2006 г. мы учредили V Секцию Суда, создание которой сразу привело к увеличению количества дел в производстве каждого судьи. Добавлю, что судьи и персонал Суда приложили значительные усилия для того, чтобы подготовить Суд к работе в рамках Протокола № 14 к Конвенции после вступления последнего в силу. Деятельность была направлена на совершенствование методов работы и правил процедуры Суда. В соответствии с предварительной оценкой, воплощение в жизнь положений Протокола № 14 позволит Суду увеличить свою производительность как минимум на 25% без привлечения каких-либо дополнительных ресурсов. И хотя этого недостаточно, необходимость Протокола № 14 очевидна. Я вернусь к этой мысли позже.

Столь пристальное внимание к количественным аспектам нашей работы не повлияла на качество постановлений, выносимых Судом. Даже если некоторые решения Суда, как и любого другого, могут подвергаться критике (и, конечно же, не все наши постановления принимаются единогласно), мне представляется, что все сторонние наблюдатели согласятся с тем, что качество решений, выносимых в Страсбурге, и их эффективность заслуживают высокой оценки. Некоторые из принятых в 2006 г. решений касались принципиально новых вопросов или большого числа государств-членов Совета Европы.

Далее я приведу некоторые свежие примеры из практики Суда.

Дело “Соренсен и Расмуссен против Дании” (Sorensen and Rasmussen v. Denmark) предоставило Суду возможность рассмотреть проблему социальных прав. Суд постановил, что положения трудового контракта, требующие вступления в профессиональный союз при найме на работу, другими словами, положения, устанавливающие правило “закрытого цеха” (это правило характерно для предприятий, принимающих на работу только членов профсоюза, который имеется на данном предприятии), нарушают право на свободу объединений и противоречат требованиям статьи 11 Конвенции.

В деле “Жиниевски против Франции” (Giniewski v. France) Суд обнаружил нарушение свободы выражения мнения в факте осуждения автора газетной статьи за диффамацию, хотя санкции и были не слишком жесткими. В статье выражалось мнение о том, что официальная позиция Католической Церкви в отношении иудаизма могла быть причиной современного антисемитизма, и косвенным образом оказать влияние на появление концентрационных лагерей.

В своем постановлении по делу “Сейдович против Италии” (Sejdovic v. Italy) Суд установил, что принципам справедливого судебного разбирательства противоречит вынесение заявителю обвинительного приговора in absentia (в отсутствие, заочно (лат.)), хотя не было установлено, что он пытался скрыться от правосудия или умышлено пренебрегал правом защищать себя лично, при том, что он не имел возможности добиться повторного разбирательства дела судом по выдвинутым против него уголовным обвинениям.

В деле “Стек и другие против Соединенного Королевства” (Stec and others v. United Kingdom), Суд, установив, что социальные пособия, даже формирующиеся не за счет отчислений финансовых средств бенефициарием (получателем пособия), должны рассматриваться как имущественное право, подпадающее под действие статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, постановил, что преимущества, предоставленные женщинам британским законодательством, не противоречат запрету дискриминации, выраженному в статье 14 Конвенции, в сочетании с положениями Протокола № 1 к Конвенции. В обосновании этого заключения Суд, в частности, сослался на позицию Суда Европейских Сообществ (European Court of Justice), отметив необходимость учитывать “особую значимость решения, к которому пришел Суд Европейских сообществ”.

В деле “Хуттен-Чапска против Польши” (Hutten-Czapska v. Poland), как и в более ранее рассмотренном деле «Брониовский против Польши» (Broniowski v. Poland), Суду представился случай вынести пилотное постановление (pilot-judgment). Эта, с моей точки зрения, перспективная процедура предполагает следующие стадии: установление факта существования систематического нарушения (в настоящем деле – положений статьи 1 Протокола № 1), затем вынесение постановления о том, что государство-ответчик, сохраняя право выбора конкретных средств, должно обеспечить в рамках своего правопорядка механизм, позволяющий устранить систематическое нарушение и его последствия. В деле “Хуттен-Чапска против Польши” проблема касалась системы контроля над арендной платой за жилье, и соответствующие параграфы постановления Суда гласят, что в соответствии со стандартами охраны прав собственности, предусмотренными Конвенцией, Польша должна поддерживать справедливый баланс между интересами арендодателей и интересами общества.

Наконец, в деле “Яллох против Германии” (Jalloh v. Germany) (в Бюллетене встречается как транскрипция «Яллох», так и - «Джаллох».) Суд – со значительным разделением голосов «за» и «против» – вынес постановление о нарушении статьи 3 Конвенции. В настоящем деле прокурор (public prosecutor) вынес решение о принудительном применении рвотного средства к заявителю, подозреваемому в том, что он перевозит наркотики в проглоченном маленьком пакетике. После приема лекарства заявителя вырвало, пакетик выпал, и заявитель был впоследствии признан виновным в перевозке наркотиков. Суд постановил, что заявитель был подвергнут унижающему достоинство человека обращению в нарушение требований статьи 3 Конвенции.

Эти примеры, как и многие другие, которые я также мог бы упомянуть, демонстрируют, что большая загруженность Суда не должна мешать ему выносить очень важные и надлежащим образом обоснованные решения. Несмотря на то, что постановления Суда не имеют силы erga omnes ((лат) – между всеми, в отношении всего сообщества государств), они оказывают воздействие на судей и законодателей во всех государствах – участниках Конвенции, вносят существенный вклад в гармонизацию европейских стандартов в сфере прав и свобод. В этой связи я хотел бы отдать должное национальным судам, которые с все большей готовностью применяют – а иногда и предвосхищают – практику Суда из Страсбурга, тем самым превращая идею сотрудничества в сфере юстиции в реальность.

Сейчас я перехожу к вопросу, который считаю принципиальным: какую роль играет наш Суд? И каковы его перспективы?

По моему мнению, Европейский Суд по правам человека, благодаря самому факту своего существования, а также решениям, которые он принимает, играет существенную роль в постепенном совершенствовании системы защиты прав человека. Для меня наиболее важной статьей Конвенции является первая: “Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I настоящей Конвенции”. Высокие Договаривающиеся Стороны – это 46 государств-участников Конвенцпии, но я надеюсь, что в ближайшем будущем Европейский Союз также станет Высокой Договаривающейся Стороной. Тот факт, что прогресс оборвался на стадии одобрения Договора об учреждении Конституции для Европы является, безусловно, печальным историческим событием, но я как человек, твердо верящий в европейскую идею, прекрасно знаю, что иногда процесс европейского строительства задерживается или застревает на месте. Как сказал Галилей о нашей планете, “eppur, si muove” – “и все-таки она вертится”, так и Европа (речь не только о “судебной” Европе) продолжает вертеться, и это движение всегда оборачивается шагом вперед.

Обеспечение каждому – гражданину или иностранцу, – находящемуся под юрисдикцией государства, уважительного отношения к его правам и свободам, является, в первую очередь, обязанностью государств – членов Совета Европы, что установлено положениями процитированной мною статьи 1 Конвенции. Буду ли я обвинен в необоснованном оптимизме или, возможно, в пренебрежительном игнорировании жестокой реальности, если скажу, что в целом со времени подписания Конвенции в 1950 г. эта обязанность исполнялась все более исправно? Пятнадцать лет назад исчезли диктатуры и начались демократические процессы; упала «берлинская стена» и поднялся «железный занавес». Несмотря на серьезные конфликты, такие как война в бывшей Югославии, курдская и чеченская проблемы, несмотря на терроризм, который еще в 1978 г. Суд признал серьезным нарушением прав человека, борьба с которым является обязанностью государств-участников Конвенции, можно констатировать, что в общем и целом варварство побеждено, демократия продвигается вперед а права человека утверждаются.

И это в значительной степени заслуга самих государств-участников Конвенции и их граждан. Но, осознавая роль общественного мнения, становящегося все более многонациональным, негосударственных организаций, средств массовой информации и профессиональных адвокатских ассоциаций, неужели мы можем отрицать значительный вклад нашего Суда? Суд не появился на свет спонтанно; его существование было вызвано положениями Конвенции (и, следовательно, волей государств его участников), статья 19 которой является эхом или зеркалом статьи 1 Конвенции гласит: “В целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по Конвенции …, учреждается Европейский Суд по правам человека”.

Постановления Суда, отклоняющие жалобы или осуждающие государства, пользуются авторитетом и рисуют демаркационную линию между тем, с чем можно мириться, а с чем – нельзя. И мои коллеги, и я гордимся тем, что работаем в учреждении, обязанность и полномочие которого сказать “Стоп!” в силу обязательств, добровольно принятых на себя государствами-участниками Конвенции. Я нахожу последнее обстоятельство поразительным достижением, поскольку, приняв на себя эти обязательства, государства согласились с тем, что правосудие должно иметь приоритет над государственным интересом.

Паскаль говорил: “Правосудие без силы бессильно, но и сила без правосудия – тиранично”, поэтому «правосудие и силу следует сочетать, чтобы справедливое было сильным, а сильное справедливым”. Мне кажется, что текст Конвенции, подписанный в Риме 3 ноября 1950 г., является своеобразным вызовом, которое я не решаюсь связать с именем Паскаля, и оно состоит в следующем: пойти на уступки суверенитета для обеспечения европейскому правосудию в сфере прав человека силы, то есть авторитета.

Но прежде чем стать сильным, правосудие все же должно быть справедливым. Я порой слышу заявления о том, что наш Суд несправедлив, что его постановления не юридические, а политические. Я не раз сталкивался с этими обвинениями во время официальных визитов, и мой опыт учит меня: спокойное обсуждение истинного положения вещей опровергают подобные обвинения и суждения тех, кто их высказывал. Я решительно отметаю такие обвинения, и, полагаю, все мои коллеги заявят то же самое. В мире, который сам по себе чрезвычайно политизирован, мужчины и женщины, составляющие наш Суд, своим нелегким, но праведным трудом вершат правосудие, которое основано на праве, не являющимся точной наукой, и на справедливости, которая, по сути, является субъективным понятием. Я отрицаю всякую возможность того, что они выносят политизированные постановления, или, что они практикуют двойные или даже тройные стандарты, потому что это просто неправда. Наши постановления, как я уже сказал, открыты критике. Мы можем допускать ошибки, но мы преграждаем путь любым формам политизации.

Наконец, я перехожу к вопросу о будущем нашего Суда. В первую очередь, я отмечу, что Суд теперь не только известен повсюду, но и уважаем даже за пределами Европы, “старой Европы”. Однако его будущее зависит от его эффективности. Если он потеряет свою эффективность, он потеряет доверие, моральный и правовой авторитет, и, в конце концов, raison d’être (смысл существования (фр.)). Безусловно, эта эффективность зависит от нас - тех, кто делает, насколько позволяет искренность и энергия, все, чтобы найти практические способы сокращения длинного перечня дел, подлежащих рассмотрению. Но это также зависит и от вас. Это зависит от национальных судов и властей, которые в первую очередь несут ответственность за применение Конвенции. Чем больше средств правовой защиты на национальном уровне, тем меньше будет оснований для жалоб в Страсбург, не говоря уж об эффективном предотвращении нарушений посредством изменения законодательства и правоприменительной практики.

Но не будем обольщаться: поток жалоб иссякнет не скоро. Однако между состоянием высыхающего потока и состоянием «цунами» есть пространство для реализации принципа субсидиарности во имя прогресса.

Будущее нашего Суда также зависит и от вас, представители государств-участников Конвенции. Я не намерен говорить - сейчас для этого не место и не время – о финансовых и кадровых ресурсах, необходимых как Совету Европы, так и Суду, которые являются столпами Европы, большой Европы. Однако мои мысли все время возвращаются к Протоколу № 14 к Конвенции, и – в более отдаленной перспективе – к рекомендациям Группы Мудрецов.

Именно государства – участники Конвенции решили, что Протокол № 14 необходим. Это следовало из результатов работы созданной по решению Римской международной конференции в ноябре 2000 г. экспертной группы, доклад которой был обнародован в сентябре 2001 г. Эти инициативы составили часть процесса, которые прежний Председатель Суда Л. Вильхабер назвал “реформой реформы”, поскольку очень скоро стало ясно, что положения Протокола № 11 к Конвенции недостаточны для обеспечения эффективности системы.

Протокол № 14 появился в результате межправительственного сотрудничества. Его подготовка была окончена, и он был открыт для подписания 13 мая 2004 г. С тех пор он был подписан 46, а ратифицирован 45 государствами-участниками Конвенции. Нет согласия только одного государства, и это поразительно, поскольку представители высших властей этого государства заявляли о своем благосклонном отношении к Суду и реформе по его усилению. Я не повторю легендарную фразу Катона “delenda est Carthago” (Карфаген должен быть разрушен (лат.)), поскольку речь идет не о разрушении, а об объединении и строительстве, но я повторю – и не устану повторять впредь – Протокол № 14 к Конвенции должен вступить в силу. И чем раньше, тем лучше. Я твердо уверен, что этот категорический императив, как, возможно, назвал бы его Кант, является также и решением, основанным на практическом разуме, если использовать еще одно понятие, которое он обсуждал. Таким образом, я надеюсь, я уверен, именно этот разум возобладает.

Скорую ратификацию следует считать наиболее логичным явлением, поскольку на Третьем саммите Совета Европы, в мае 2005 г. в Варшаве, главы государств и правительств приняли решение об учреждении Группы Мудрецов, в задачи которого входила подготовка предложений о мерах, которые следует предпринять в среднесрочной и долгосрочной перспективе в отношении Суда и европейской системы защиты прав человека. Одной из задач Группы Мудрецов было также исследование возможных последствий вступления в силу Протокола № 14 к Конвенции! Руководитель Группы Мудрецов г-н Хиль Карлос (Gil Carlos) Родригес-Иглесиас, бывший Председатель Суда Европейских Сообществ, два дня назад официально передал завершенный доклад Комитету министров Совета Европы, и представители министров иностранных дел единогласно дали высокую оценку его качеству и широте охвата проблем. От себя лично я хочу облагодарить всех одиннадцать Мудрецов за их работу и предложения, по которым наш Суд также выскажет свое мнение. Но, рискуя повториться, я бы хотел отметить, что доклад Группы Мудрецов предполагает вступление в силу Протокол № 14. Этот доклад никоим образом не может заменить Протокол № 14 и не является, если можно так сказать, “Планом Б”.

Таким образом, как вы видите, Суд сталкивается с нелегкими проблемами, в особенности в связи со сроками рассмотрения дел, которые создают прискорбную неопределенность, включая неопределенность, касающуюся положения моих коллег. К тому же, помимо этих технических трудностей, которые решаемы, особенно если Протокол № 14 вступит в силу, на карту поставлено будущее всей системы. Эта система основана на уникальном механизме, а именно – прямом доступе 800 млн. человек к международному суду, который является последней инстанцией, наделенной полномочиями по защите их фундаментальных прав.

Я лично приветствую институт индивидуального обращения в суд, который был создан в результате долгой борьбы, и являюсь сторонником его сохранения.

Но посмотрим правде в лицо. В своей речи я, пытаясь докопаться до сути, уделил так много внимания принципу реализма не для того, чтобы сейчас осознать, что без далеко идущих реформ – кто-то скажет, радикальных реформ – поток заявлений, достигающий и так тонущего в заявлениях Суда, содержит угрозу смерти институту индивидуального обращения в суд de facto (De facto (лат.) - фактически). В этом случае Суд превратится в подобие «catoblepas», животного, которое, согласно древнему мифу, питалось собственной плотью!

В 2006 г. Суд вынес более 1 500 постановлений по существу жалоб, что практически вдвое больше, нежели количество постановлений, вынесенных бывшим Судом практически за 40 лет, с 1960 г. по 1998 год! Однако столь высокая цифра не должна скрывать от нас тот факт, что около 95% решений в 2006 г. не были постановлениями по существу жалоб, но – решениями, которыми Суд признавал жалобы неприемлемыми или исключал последние из списка подлежащих рассмотрению дел. Содействует ли славе Суда, имеющего высокие цели и важные обязанности, то, что он отклоняет так много жалоб как явно необоснованные? Можно ли сказать, что вынесение постановления по существу жалоб только в одном из каждых двадцати дел представляет собой эффективную защиту прав человека? Но в сложившейся ситуации наш Суд не может показывать иные результаты. Так давайте стараться делать все, чтобы в будущем положение дел изменилось. И я призываю вас начать с того, чтобы позволить документам, в которых мы нуждаемся, вступить в юридическую силу и произвести положительный эффект.

Дамы и господа, я понимаю, что моя речь была несколько длинна. Но прежде чем я окончу свое выступление, позвольте мне (раз уж январь является месяцем хороших пожеланий) от лица моих коллег и себя лично, во-первых, пожелать Вам в 2007 году всего самого лучшего, и, во-вторых, выразить большую надежду, что величайшая в мире система защиты прав и свобод сможет найти новые жизненные силы и выйти из существующих трудностей, – я повторяю, с вашей помощью – более устойчивой и сильной.

Во Франции в мае 1968 г. один из лозунгов гласил: “Будь реалистом, требуй невозможного!” Поэтому, отталкиваясь от противного, убежден: мое пожелание реалистично, потому что оно возможно.

Спасибо за внимание!

Назад в раздел